Погоня

Когда лес остался позади, ведьмы вонзили когти в землю и наслали ветер по следам Тудоры с оленем.

—          Сильно жжет спину,- пожаловалась опять Тудора. Олень посмотрел назад.

—          Брось коробку, ведьмы мчатся по нашим следам. Вынула Тудора коробку, подарок Святой Середы, и кинула ее назад. Едва дотронулась коробка до земли, как превратилась в большую гору: вершиной она упиралась в небо, а склонами простиралась до краев земли.

Обойти гору ведьмам уже не хватало времени, поднять — не было сил, и взялись они тогда грызть кремень, так что челюсти у них затрещали.

Грызли ее и грызли, пока не просверлили в горе дыру, и когда увидели себя по ту сторону горы, то припустили, как гроза из девяноста девяти туч с девяносто девятью молниями.

Как не остановить воды текущие, не замедлить полета стрел летящих, так невозможно было прервать бешеный бег ведьм.

Немного времени прошло, и они настигли беглецов.

Почувствовала Тудора, что жжет огнем спину, и говорит оленю:

—          Жар опять пробирает меня до костей! Олень обернулся и узнал ведьм.

—          Брось платок, не то мы пропали.

Тудора вынула платок, бросила его позади себя, и тотчас разлилась за ними река, такая глубокая и широкая, что в дрожь бросало того, кто приближался к ней.

Кинулись ведьмы в сторону, в другую — не пройти. Попробовали было переплыть реку, но вода — ведь она была волшебная,- тянула их на дно сильнее камней. Видя, что нет им спасения, подпрыгнули ведьмы, поднялись разом над водой, посмотрели вслед беглецам и в один голос прокричали-прокляли:

—          Если ты женщина, кто украл Иляну-Косынзяну,- стань мужчиной, а если мужчина — превратись в женщину!

В одно мгновение превратилась Тудора в молодого и статного юношу. Одежда лучше прилегла к ее крепкому телу, и оружие больше шло теперь ее стану. Тудора стала парнем, и ей даже в голову не приходило, что она была когда-то девушкой. Ее звали Тудором — и только. Так сильны были заклинания ведьм.

Вольные, беззаботные, отправились в путь Тудор и олень — все ближе к своему царству, милому государству — чтобы сказка сказывалась, слово с мыслью чтоб увязывалось, потому что скоро и конец.

Спустя немного говорит олень Тудору:

—          Ну-ка проговори, удалец: «Орешек, откройся!» Тудор вынул орешек и посмотрел на него:

—          Орешек, откройся!

И что же увидели глаза его? Раскрылся орех, а из него вышла девица красная, как ягодка рясная, куда взгляд кидает — там земля расцветает.

Застыл на месте Тудор, затрепетало его сердце от любви к красавице. И если до сей поры желал он только одного — быстрее домой вернуться, теперь позабыл об этом. И сказал оленю:

—          Слушай, брат олень, не нужен мне больше ни Белый-

Пребелый, ни кольцо с печаткой, ни царский престол,- не могу

я никому отдать такую красавицу.

Олень же, коли решил уж быть подмогой и опорой молодцу, не хотел оставлять его одного в целом мире, заброшенного, в этих пустынных местах, где даже имя его затеряется. Велико было добро, сделанное этим храбрецом ему, когда он бился в пасти свирепого дракона. И вот, чтоб не оставлять его теперь плыть, как говорится, по течению, олень сказал:

—          Тудор, не останавливайся на полпути, не к лицу это удальцу. Я помогал тебе, буду и впредь помощником, чтоб ты сделал все как нужно. Когда подойдем к замкам Красна-Царя, я превращусь в девушку и приму облик Иляны-Косынзяны. И ты, вместо того чтоб отдать ту, из орешка, отдашь меня. Когда заполучишь Белого-Пребелого, трогай в путь и нигде не задерживайся. Обо мне же не заботься, я и через игольное ушко пролезу и догоню тебя.

Коли так — так тому и быть. Олень перекувырнулся три раза через голову и превратился в девушку-попрыгунью, такую красавицу, черт побери,- точь-в-точь Иляна-Косынзяна! И так сильно они походили друг на друга, что даже если б солнце взглянуло на них — не различило, которая из них настоящая.


Комментарии к данной записи закрыты.