Святая Пятница
Вошла царевна, передохнула. Дала ей Святая Пятница кувшин воды освежиться и просфору утолить голод. И кувшин и просфора были волшебные — чем больше из кувшина пили, тем больше он полнился, а от просфоры исцелялись. На прощание подарила ей Святая Пятница золотую прялку. Отправилась царевна в путь и шла по нехоженым тропкам, через поля и воды, пока не пришла к Святой Субботе. Постучалась царевна в дверь:
— Матушка,- попросила она,- впусти меня на ночлег.
— Если ты женщина честная,- послышалось изнутри,- то входи, и я тебе кое-что подарю, если же нет, уходи от меня подальше, ибо есть у меня собачонка с железными зубами и стальными клыками, как напущу ее на тебя, костей не соберешь.
— Отвори мне, матушка, я женщина честная.
Отворила ей Святая Суббота и признала ее.
— Ты царская дочка, проклятая мужем твоим идти в тридевятое царство, тридесятое государство, где тихие воды, спелые нивы и мягкие травы?
— Я, матушка.
— Войди, и я на тебя посмотрю, ибо слыхать о тебе слыхала, а видеть не видела.
Вошла странница, отдохнула. Поднесла ей Святая Суббота кувшин воды освежиться и просфору утолить голод. Были и кувшин и просфора волшебные — чем больше пили, тем полнее кувшин полнился, а от просфоры исцелялись. На прощанье подарила Святая Суббота страннице плат с золотой каймой, проводила ее до калитки, и сказала странница:
— Вот уж теперь не знаю сама, куда идти, в какую сторону?
Взяла Святая Суббота зеленый лист, дунула, и помчался тот лист из края в край, из долины в долину, проторил тропинку до самого места, куда ушел удалец.
— Здесь он, в этой усадьбе. Прибыл он сюда в царство фей, поднесли ему феи еду забвенья, питье забвенья, и забыл он тебя. Ты ступай, но в дом не входи, потому что он все эти дни на охоте. Садись у колодца и в первый день разложи на солнце золотые яблоки, на второй — поставь золотую прялку, чтобы пряла на круге колодца, а на третий — расстелешь шелковый плат с золотой каймой. В полдень придут за водой феи, увидят все эти сокровища и пожелают купить, а ты им не продавай ни за деньги, ни за драгоценные камни, ни за что-либо другое, а отдай им задаром, если пустят тебя провести одну ночь в келье, где спит твой муж. А теперь ступай, доброго тебе — пути и удачи.
Поблагодарила ее странница и пошла, и шла она, шла по цветущим долинам, мимо рек и источников, и дошла до колодца. Как дошла, разложила свои три яблока на траве и сидит, дожидается. Немного погодя приходят к воде феи-волшебницы. Не удивились феи, увидев ее там, куда и птице перелетной не залететь, а не то что живому страннику, зато подивились они трем золотым яблокам. Спрашивают:
— Не продашь ли нам, девушка, яблоки, то ли за деньги, то ли за драгоценные камни, чтобы не перехватили другие?
— Продать-то я не продам их ни за деньги, ни за драгоценные камни, а просто отдам их без платы, если пустите меня на одну ночь в келью, где спит удалец.
Согласились феи, повели ее в свои комнаты, а к вечеру, когда удалец вернулся с охоты, напоили его питьем забвенья, накормили едой забвенья и сонной травой, и забылся он мертвым сном. Тогда-то и повели они странницу в его келью, и стала она причитать и плакать:
— Милый мой господин, распростри надо мной свою руку, пусть обручи лопнут звонко, и пусть я рожу ребенка!
Плакала, причитала странница, но удалец ничего не слышал. Трижды прокричал петух, забрезжил рассвет, и в скорби вернулась странница к колодцу, вынула золотую прялку, подаренную Святой Пятницей, и давай прясть.
В полдень пришли феи к колодцу, увидели золотую прялку, прядущую золотые и алмазные нити, подивились великому чуду и спрашивают:
— Не продашь ли нам эту прялку за деньги или за драгоценные камни, чтобы стала она нашей собственной, находилась нас в дому?
— Ни за деньги, ни за драгоценные камни я вам ее не отдам, но если оставите меня на одну ночь в келье, где спит удалец, отдам ее вам задаром, без платы.
Повели ее феи в свои покои. Вечером, когда удалец вернулся с охоты, напоили они его питьем забвенья, накормили едой забвенья и сонной травой, и заснул удалец таким крепким сном, хоть дрова на нем коли. Когда же привели странницу в келью удальца, стала она причитать и молить:
— Милый мой господин, распростри надо мной свою руку, пусть обручи лопнут звонко, пускай я рожу ребенка!
Плакала странница и молила всю ночь, но удалец не проснулся и ничего не услышал. Трижды прокричал на рассвете петух, вышла странница из кельи и снова отправилась к колодцу в печальном раздумье.
Села она у колодца, вынула плат с золотой каймой, подаренный Святою Субботою, расстелила его на зеленой траве. Вечером пришли феи за водой, увидели плат, вскинулись:
— Не продашь ли нам этот плат хоть за деньги, хоть за драгоценные камни?
— Ни за золото его не продам, ни за драгоценные камни, но отдам задаром, если пустите меня на одну только ночь келью, где спит удалец.
Взяли феи платок, отвели странницу в свои покои. Как только вернулся удалец с охоты, кинулся навстречу ей петух, забил крыльями, закричал:
— Ку-ка-ре-ку! Хозяин, вот уже три ночи, как повадилась к нам сюда царская дочка, проклятая мужем, входит в твою келью, громко к небу взывает, слезы в землю роняет, молит тебя руку к ней протянуть, чтоб лопнули обручи и родился ребенок!
Вспомнил все тогда удалец и прослезился. Пошел он в свою келью и там захворал. Принесли ему феи еду забвенья, питье забвенья и сонной травы, а он от великой печали и горя, что так долго жену не видал, ни к питью, ни к еде не притронулся. В полночь явилась царская дочь в его келью, начала плакать и причитать:
— Милый мой господин, распростри надо мной свою руку, пусть обручи лопнут звонко, и пусть я рожу ребенка!
Вскочил удалец, обнял ее, расцеловал, а когда к обручам прикоснулся, лопнули обручи, и родила царская дочка младенца семи годов. Обрадовался удалец, вышел во двор и как свистнет — видимо-невидимо драконов и змей примчалось.
— Зачем позвал нас, хозяин?
— Подайте сюда карету с двадцатью четырьмя лошадьми цугом, я поеду домой.
Как из-под земли явилась карета с двадцатью четырьмя белыми лошадьми. Удалец с женой и сыном сели в карету и отправились в обратный путь, в свое царство, к своему дворцу. Выбежали феи удальцу навстречу, умоляли остаться, чуть не сердце свое стелили им под колеса, но не стал удалец их слушать, умчался вихрем, и простыл его след. Вернулся он домой к старику и старухе, и стали они все вместе жить в довольстве и счастье. Так они и поныне живут.
Я ж на петухе верхом
В путь отправился пешком.
Сел потомна колесо
И сказал вам это все.