Орлица

Отправилась орлица на восток и шла до самого края земли, но не нашла молодца. Вернулась к птенцам злая-презлая и говорит:

—          Скажите, куда он ушел, а если не скажете, лопну я от злости.

—          Мы сказали правду. Он ушел на запад.

Орлица отправилась на запад, дошла до края земли, но не нашла его. Вернулась к птенцам чуть дыша.

—          Скажите правду, дорогие, не то я умру.

А старший и средний птенец спрашивают ее:

—          Если б мы его показали тебе, что бы ты сделала?

—          Я бы проглотила его на радостях.

Тогда старшие птенцы так ей сказали:

—          Мы откроем тебе правду, мама, если ты поклянешься младшим птенцом, что ничего ему не сделаешь.

—          Клянусь…

Тогда птенцы освободили молодца. Орлица от радости тут же проглотила его, а после изрыгнула, и стал он еще красивее, потом снова проглотила и выпустила еще более храбрым и сильным, чем он был, а когда в третий раз захотела его проглотить, птенцы закричали:

—          Стой, не глотай больше, потому что конец ему тогда. Орлица спросила:

—          Чем одарить тебя, молодец, за такую большую радость? А он в ответ:

—          Не нужно мне никаких даров, не для этого я сделал доброе дело. Если можешь, помоги мне быстрее пробраться за тридевять морей, за тридевять царств-государств к молочному озеру,

к дикому кабану со стальными клыками, где дерутся бараны по-бараньему и искры летят из их рогов, в искрах прячется перепелка, а в перепелке — шкатулка с тремя сверчками.

—          Э-хе-хе,- сказала орлица,- очень уж далеко это. Но отвезу тебя, так и быть, потому что сотворил ты мне большое добро.

Отдыхал царевич на радостях, ел и пил три дня и три ночи. На четвертый день орлица сказала:

—          Садись на меня и повяжи себе глаза, чтоб не умереть в пути от страха перед невиданным.

Пустилась орлица в путь — вскипела земля, как вода, вслед за нею. Летела она, летела и села на высокую гору. Парень развязал себе глаза, и Орлица спросила:

—          Ну-ка, посмотри вдаль, ничего не видишь?

Посмотрел царевич по сторонам, но ничего не увидел.

Отдохнули, прибавилось у них сил, царевич завязал себе снова глаза и отправились — и не шагом, как люди ходят, а ураганом страшным, так что небо гремело на их пути. Летали, летали и опустились на еще более высокой горе.

—          Посмотри-ка вдаль, ничего не видишь?

—          Ничегошеньки не вижу.

—          Тогда садись на меня снова, полетим дальше. Есть у меня еще одна гора на примете, если и с нее ничего не видно, не знаю уж, куда тебя везти.

Полетели они снова и опустились на третьей горе. Орлица сказала:

—          Развяжи себе глаза и посмотри хорошенько, ничего не видно?

Царевич развязал глаза, посмотрел вдаль и сказал:

—          То ли кажется мне, то ли на самом деле вижу что-то — не то село, не то местечко.

—          Это не село и не местечко, а каменная гора, а с той горы уже увидишь молочное озеро. Дальше один добирайся — я должна Лететь туда, куда раньше меня прилетает мое сердце,- к моим птенцам. Возьми это перо, и когда тебе будет трудно или горько, пропусти его через пламя, и я прилечу. А теперь ступай с миром, удачи тебе там, куда идешь, ну а если не совладаешь, спасибо скажешь и за то, что в живых остался.

Царевич оседлал коня и понесся догонять свои думы. Недолго ехал он и подъезжает к каменной горе. У подножья горы была сыроварня, а в ней заправлял делами старший чабан.

—          Добрый день, старшой!

—          Доброго здоровья, богатырь, чего желаешь?

—          Чабан, чабанаш, услужи с дороги молодцу: принеси на пробу сладкий каш да зажарь к столу овцу, иду я издалека, голодом и жаждой измучен,- попросил царевич

Чабан ответил с тоской и болью:

—          Я б накрыл тебе с радостью стол богатый — там, где тень густая и трава пахнет мятой, но остался я без отары. Пришел откуда-то дикий кабан, прогнал моих собак, съел овец, опустошил загоны и оставил мне одну только козу, да и та пасется где-то в роще,на горе,не сходит вниз, к моей беде,- боюсь, что свинья и ее съест.

Видя, что у чабана свет затмился в глазах от горя, царевич говорит:

—          Пойду-ка я на гору, поищу твою козу и приведу ее к тебе в загон.

Отправился он на поиски, обшарил рощи, леса и напал на след козы. Но коза, едва приметила его, припустила лесными тропами, через камни да пустошь и прибежала к молочному озеру, стала пить сладкое молоко. Молодец подкрадывается к ней, чтоб поймать, и вдруг, откуда ни возьмись, выскакивает дикий кабан и бросается на них. Стали они биться, царевич и кабан, так бились, что рушилась земля под клыками каоана, а молодец хватал его богатырски и швырял об землю, так что тот уходил в нее с головой, но потом вылезал, отряхивался и становился еще злее. Бились они так, бились, и кабан, видя, что не может победить молодца, побежал к молочному озеру, опустился на дно и не вышел больше.

Вернулся царевич с козой к сыроварне, чабан подоил козу, и он попил молока, поел и лег спать. Спал он сном храбреца три дня и три ночи, а когда проснулся, увидел чабана грустным.

—          Чем ты так опечален?

—          Ушла опять коза.


Комментарии к данной записи закрыты.

Категория: Субботняя вода