Великан

Чем ближе подходил Алиман к огню, тем яснее становилось, что это не какой-нибудь огонечек, а настоящий пожар, словно горело девять возов дров. У огня сидел великан и грелся.

—          Здорово, великан!

—          Добро пожаловать, странник! Не поздоровайся ты со мной, крепко бы я тебя проучил!

—          Не ответил бы ты мне на привет, я бы еще скорее с тобой разделался!

Великан

— Встал тогда великан с земли — громадина ростом с гору, и как зевнул — вспорхнули все птицы в лесу.

— С добром ли пришел, удалец?

—          Не драки ищу, а усадьбу Красна-Царя.

—          Плохо дело, удалец: я и сам не знаю, где она. Оказал бы тебе услугу, повел бы к брату моему, он постарше, больше моего знает, и, может, известно ему, где усадьба Красна-Царя, но вот беда — сил не хватает: вот уже семь долгих лет, как маковой росинки во рту моем не было.

—          Бери, великан, котомку мою с бедра, кушай, сколько твоей душе угодно, только дорогу мне покажи.

—          По рукам, странничек,- сказал великан, приставляя котомку ко рту, и давай уписывать — будто все волки голодные вселились в него.

И словно стряхнув с себя усталость и слабость, посадил Алимана на правую свою ладонь, дунул, и не то чтобы пошел наш герой, как все ходят, а прямо-таки взвился, ветром полетел с гудом и свистом. А когда остановился, то увидел, что сидит на груди другого великана, который спал. Проснулся великан, спрашивает:

—          Откуда ты взялся, кроха, и не где-нибудь, а у меня на груди?

—          От брата твоего иду.

—          Если так, расскажи, что он делает, как живет, а то мы не виделись целый век.

—          Не для разговоров с тобою прислал меня твой брат, а по делу, чтобы показал ты мне прямой и короткий путь к владениям Красна-Царя.

—          Я бы не только показал, сам бы повел тебя прямо туда, да вот беда, не хватает у меня сил: семь долгих лет маковой росинки во рту у меня не было.

—          Бери, великанище, флягу мою и пей, утоли свою жажду и потуши в себе пламя.

Схватил великан флягу и как присосется к ней — словно рухнули плотины великих рек, хлынули струи в его рот, а он все глотал и глотал.

—          Вроде бы чую в себе теперь прежнюю силушку,- проговорил он наконец, посадил Алимана на правую свою ладонь,

На ладонь подышал,

Парня в небо вознес,

С облаками смешал,

Поселил среди звезд.


Комментарии к данной записи закрыты.