Алистар Фэт-Фрумос

Бегущий молдованВидать, случилось это когда-то, а коли не было б, то люди в миру не сказывали бы.

Не на небе, на земле, в некой долине, в одном селе жили-были старик со старухой, да такие старые, что еле-еле уж волочили за собой груз своих лет. Надеждой и опорой их в те времена был единственный сын Алистар. Старики доживали уж последние свои деньки и прежде чем попрощаться с белым светом, позвали к себе сына и дали ему последний наказ:

—          Алистар, дорогой, как проводишь нас в последний путь, поищи в пучке базилика, что за балкой, зеленый стебелек и понюхай его три раза.

—          Хорошо, отец и мать, исполню, — промолвил Алистар.

Со стенаниями и плачем проводил он родителей до могилы, а когда воротился домой, отыскал зеленый стебелек в пучке базилика. Был он меньше и тоньше иглы, но едва только понюхал его Алистар один раз, — вмиг почувствовал, что силы в нем прибыло втрое, понюхал второй раз — еще столько же сил прибавилось, а прикоснулся к нему в третий раз — горячая кровь забилась в его жилах. И о чем бы ни подумал юноша, все тотчас оживало и представало перед его взором.

Работал Алистар не покладая рук, но все ж не мог обратить бедность свою в достаток. И в один прекрасный день решил он отправиться по белу свету: авось счастье ему улыбнется. Вышел он из дому, шел и шел и приходит к неким хоромам. Откуда было знать ему, что это за хоромы и кому они принадлежат?

Обрадованный, что повстречалось ему, наконец, жилье, постучал он в ворота и тотчас увидел перед собой страшенного змея.

—          Добрый день, — проговорил путник.

—          Здравствуй, — отвечает змей.

—          Не найдется ли, змей работы в твоих владениях, хоть во дворе? — спросил Алистар.

—          Как же, мне очень нужен слуга. Входи.

Вошел Алистар во двор и увидел здесь множество амбаров, хлевов — все, что полагается иметь богатому барину. Змей же принялся сразу поучать его, как и что он должен делать, а про себя подумал: скорей бы вечер, чтобы прикончить путника и съесть. За работой незаметно подкрались сумерки. Откуда-то с полей возвратился змеев сын; усевшись за стол, все поели, а вскоре отправились спать по разным углам. Сыну своему змей постелил на одной завалинке, укрыв его красным одеялом и поставив подле зажженную свечу, Алистара же уложил на другой завалинке, накрыв его одеялом черным, как сама земля. Свечи ему он не зажег. Стал батрак гадать про себя: «Что надумал этот страшилище змей? Ясно, что не зря он старается». Не спится Алистару — думы одолевают, а змеи только прилегли — сразу захрапели так, что окна задрожали. Ворочается наш молодец с боку на бок, но все напрасно: ни на минуту не может сомкнуть глаз. «Лягу-ка я на место змеева сына», — решил он. И, раз уж надумал такое, поднялся быстрехонько, приблизился к завалинке сына змея, поднял его легонько на руки,- а тот и не шелохнется, — и уложил на своей завалинке, прикрыв черным одеялом. Сам улегся на место змеева сына, и тут же одолел его сон.

Ночь спрятала за вершины холмов серебряный лик луны, будто хотела, чтоб змеев сон был глубже и покойнее. А когда совсем опустилась луна за холм, старый змей пробудился ото сна. Схватил он тяжелый кинжал и вышел во двор. Вот и завалинка, где он уложил Алистара. Взметнулся кинжал в воздухе, и — джжик! джжик! — отлетела голова спящего. Не ведал змей, что убил сына своего. Да и откуда было знать ему, коли была такая темнота — хоть глаз выколи. После старый змей развел в печи жаркий огонь и все подкладывал дров, чтоб успеть зажарить свою добычу до зари. Алистар же окаменел от догадки, что все это должно было статься с ним. Вскочил быстро на ноги, схватил свечу и — фью! фью!-задувает ее, а она не гаснет; тогда он ее оземь, но не может ни бросить, ни потушить Не отстает свеча от руки и не гаснет, а все ярче разгорается. Увидев это. побежал Алистар прочь, только пятки засверкали. Бежит, торопится, а свеча путь ему освещает. Когда змей опомнился и посмотрел вдаль, он увидел не звезду падающую, а свечу бегущую, разгневался и закричал:

Эй, свеча моя, свеча,

Не теряйся ты в ночи,

Воротись-ка лучше в дом –

Гостя ярко освети.

А свеча все удаляется и удаляется.Тогда повернулся старый змей к дому да как закричит в бешенстве:

Э-ге-гей, змеев сын!

Сбрось-ка тяжкие сны!

И беги, беги скорей

За свечой своей!

Но как мог ответить ему сын, если был убит? Ищет его змей в доме, во дворе, кличет повсюду, да напрасны старания.

— Положу-ка я сперва Алистара на вертел, а потом приведу огонек-свечу,- промолвил змей и, схватив тело мертвеца, направился к печи. Идет, торопится и возле печи вдруг узнает лик сына своего. Открылось ему, наконец, что он натворил. Схватил кинжал и погнался за свечой, за Алистаром. Закружился, как оборотень, и повсюду, где ступал, скалы с громом сокрушал, деревья с корнем вырывал, землю в бездну погружал. И вот все ближе и ближе он к беглецу,- будто тьма туч надвигается на Алистара. А тот успел добежать до большой реки, широкой и глубокой, бросился в нее с ходу и поплыл. Уже Алистар был на том берегу, а змей только-только подбегал к воде. Подбежав же, остановился,- не умел он плавать,- и стал кричать да проклинать Алистара:

Эге-гей, пес Алистар,

Это ты свечу украл,

Сына моего сожрал!

А Алистар с того берега ему в ответ:

Уймись, собака-змей,

Станешь поминать о зле,

Худо будет и тебе!

Повернул змей восвояси, а Алистар пошел да пошел по тропе нехоженой, никем не проложенной, лугом росистым, полем колосистым. Идучи так, нет-нет да посматривает на свечу и хочет задуть ее, — а она все ярче разгорается; пробует потушить пламя рукой — оно светится и руку не жжет; приближает его к себе — рубаха не загорается, — такое уж пламя было у той свечи: жечь не жгло, зажигать не зажигало, а светить светило.

Положил Алистар свечу в котомку и идет себе дальше.


Комментарии к данной записи закрыты.