Сад Зелен-Царя

А неподалеку от леса, в котором жили птенцы, рос большой прекрасный сад Зелен-Царя.

Повадились пташки в тот сад летать, червяков, жучков клевать, пока в один прекрасный день не приметили яблоньку ветвистую, красавицу-раскрасавицу. А яблонька та была не простая: утром листья распускались, в полдень ветви цветом покрывались, через день плоды наливались, да такими они были сладкими, вкусными и сочными — язык проглотишь. Как приметили они то дерево, так только на нем яблоки и клевали.

Зелен-Царь терпел день, дерпел два, но, видя, что так ему не собрать урожая, созвал трех сыновей своих и молвил:

—          Сыны мои, коль яблоки есть хотите, покараульте дерево от птиц небесных.

—          Покараулим, батюшка,- ответили в один голос сыновья.

В первый вечер отправился караулить старший сын, да только недолго он бодрствовал: сковал его сон, да такой крепкий, что с трудом солнце красное его утром разбудило.

От стыда не знал он, куда и деться: смеялись над ним и царь, и братья, и весь двор.

На второй вечер отправился караулить средний сын. Боролся он со сном, боролся, а когда сумерки совсем сгустились, заснул он крепче брата. На следующий день опять было над кем посмеяться.

На третий вечер отправился караулить младший сын. Взял он с собою оружие молодецкое, подобрал местечко укромное и сел в засаду. Просидел он недолго — над землею ночь опустилась. Вдруг в воздухе крылышки зашелестели, пташки всей стайкой на яблоню сели и ну плоды клевать! Поднял царевич лук, прицелился, да только заметила это девушка, в птицу превращенная закричала:

—          Стой, царевич, не стреляй!.. Коль нас убьешь, ничего не

выгадаешь, только радости лишишься.

Испугался царевич, лук опустил, а пташка — скок! скок! — с ветки на ветку, все ниже и ниже, и, как только земли достигла, обернулась опять красавицей-раскрасавицей.

У царевича сердце зашлось от любви к ней. Но как увидел ее безрукой, заплакал горько; заплакала и девушка вместе с ним. Лились слезы ручьями, но пламя любви их быстро высушило. И поведала ему девушка жизнь свою, жизнь горькую-прегорькую, омраченную псом-драконом.

—          Души б своей не пожалел, только бы видеть тебя с руками.

Возможно ль это?

—          Птица, обернувшая меня в птенца, сказывала, что коль привезет кто воды чистой, как слеза, из родника родников, что бьет из-под скалы драконовой, смогу я исцелиться, и отрастут у меня руки такими, как были.

Осмотрелся царевич, увидал в саду среди деревьев цветущий красный мак, сорвал его и приколол девушке на грудь.

—          Возьми этот цветок, а я отправлюсь в путь-дорогу. Как соскучишься по мне, брось цветок в прозрачную воду: коль потонет — не жди меня более, коль поплывет по воде — жди меня хоть целый век, а подплывет к берегу — жди меня год один…

—          Куда же ты собрался?

—          Пойду к скале змеевой.

—          Туда даже птица не залетает, а человек и подавно.

—          Коли все-таки вернусь, где тебя искать?

—          Буду я по утрам в твоем саду песней восход солнца встречать.

Рассталась красавица с сыном Зелен-Царя, опять пташкой обернулась и прыгнула на веточку.

Потом взяла она маковый цветок в клюв, полетела к ручью прозрачному, бросила его в воду и с трепетом глядела, что с ним станется. Поплыл было цветок по течению, потом к берегу… и пристал, точно весь свой век там рос.

Обрадовалась птичка и быстро полетела ко дворцу посмотреть, там ли еще молодец, а он уж далеко ушел, путь держал к царству змеев, к роднику родников с водою, как слеза.

Запела птичка песню расставания, песню добрых встреч, а царевич все шел да шел-лесами, горами, местами, где змеи обитали, и в один прекрасный день добрался до глубокого страшного оврага, на дне которого три черта драку затеяли, за чубы тягались да такой вой подняли — хоть святых выноси. Увидев путника, стали его — просить:

—          Добрый человек, коль привел тебя случай к нам, смилостивься и рассуди нас: больно крепок орешек, нам самим его не раскусить. Отец наш на смертном одре завещал нам три вещи, а вот мы никак наследство не поделим.

—          Что же он вам оставил?

—          Пару постолов, кушму и флуер. Но вещи эти не простые, а волшебные. Коль обуешь постолы, можешь в них ходить по воде, как по суше. Кушму как наденешь на голову, идешь своей дорогой и горя тебе мало — никто тебя не увидит, а на флуе-ре как заиграешь, сразу очутишься там, где душе твоей угодно.

—          Тяжелую загадку вы мне задали. Видите ли, что толку, коль каждый из вас получит по одной вещи? Один по воде пойдет, другой — сам черт не ведает куда. Вот коли б один из вас всем завладел, это было бы дело. Вот я и думаю сделать так, чтобы  все одномудосталось.Теперь слушайтеменя. Оставьте вещи здесь, в овраге, и бегите до того холма, что виднеется вдали. Кто быстрее туда добежит да назад воротится, тому владеть всеми вещами.

—          Ладно,- согласились черти.

—          Ну, становитесь в ряд и марш!

Как припустили они… гей-гей… батюшки, такую пылищу подняли, что на десять верст вокруг кодры припорошили. Бегут черти, а царевич в ус посмеивается. Обул он постолы, надел кушму на голову, заиграл на флуере и только успел подумать, как очутился у скалы змеевой, у родника родников с водою, как слеза.

Учуяли змеи, что кто-то из родника воду берет, и мигом собрались стар и млад. Глянули, а там ни живой души. А сами чуют — берет кто-то воду. Вот напасть! Окружили они родник, глаза пялят, но никого не видят.


Комментарии к данной записи закрыты.