Фэт-Фрумос, сын охотника, в царстве змея

Волки и медведиСказывают, жили-были когда-то муж с женой. И слыл человек большим охотником — равных ему не было.

Да вот жалость, беда с ним однажды приключилась: как-то на охоте окружила его стая волков, и хоть многих перебил он, набежали другие, оз-лобясь, разодрали его на части в дремучем лесу, вдали от дома родного, оставив от него одни только косточки. Жена, не получая от мужа весточки, подождала сколько подождала, а потом залилась горючими слезами, омывая ими несчастье свое. Долго выплакивала она свое горе-горюшко и тоску по мужу, ибо должна была еще ко всему вот-вот родить.

Так тянулось время, пока не пробил час и не зажегся в их доме свет новой звезды — родила женщина сына. Теперь у бедняжки было утешение, было на кого и любовь обратить, ибо другого такого сына на свете не сыскать было. И нарекла она его Фэт-Фрумосом.

Долго ли, коротко ли, сделался Фэт-Фрумос сильным да красивым молодцем и как-то раз обратился к своей матери с вопросом:

—          Скажи, матушка, каким ремеслом занимался мой отец, чтобы и я нашел себе дело по душе.

—          Ох, дорогой мой,- запричитала мать,- не надобно тебе заниматься его ремеслом,- много опасностей ожидает тебя на этом пути. Займись-ка лучше тем, чем все люди вокруг.

Фэт-Фрумос послушался совета матери, но недолго мирился с этой мыслью и стал настаивать, чтоб мать поведала ему правду. Той ничего не оставалось, как все ему рассказать.

— Промышлял твой отец, дорогой мой сынок, охотой. Но не вздумай и ты заняться ею, ибо заплатила я с лихвой за прибыли от этого ремесла.

Парень, как все парни, не принял всерьез слов матери. Едва прослышал он, что отец был охотником, и сам решил сделаться им. Смастерил себе лук, стрелы и на другой день утречком отправился на охоту во широку степь.

Охотясь как-то. обошел он вдоль и поперек окрестные леса, прибрежные рощи, холмы и поля и дошел до необыкновенного леса: на серебряных деревьях сверкали жемчужные листья. А посреди леса увидел он поляну, красивую-прекрасивую, всю усеянную цветами: кустами роз, маками и пионами. В самой середине поляны — озеро, каких мало: берега из белого мрамора, вода, как слеза, пересчитать можно все камешки на дне.

Солнце светит ярко, ни дуновения ветерка, а вода теплая-претеплая. Сладко затрепетало у парня сердце при виде всей этой красоты, медленно обошел он озеро и собрался уж в обратный путь, как слышит вдруг: фрр! фрр!-три птицы опустились на берег озера. Фэт-Фрумос укрылся и только хотел стрелу пустить — птицы взмахнули крыльями и вмиг обернулись тремя девицами необыкновенной красоты: лица нежные, волосы золотистые, и — бултых! — бросились прямо в воду. Купаются, плавают, ныряют — любо-дорого глядеть на них. А парень-хитрец за кусты украдкой тихонько зашел, крылья дев нашел, спрятал за пазуху и пустился в обратный путь.

Вышли феи из воды, а крыльев нет. Стали искать под кустами, в траве, да век ищи — не найдешь. Одна дева, что поглазастее, увидела на траве след молодца. И пошли все три — глаза в землю — по следу вдогонку за ним. Торопятся, перегоняют друг дружку, не разбирая ни гор, ни дол, но и молодец знай себе вышагивает. Прошли они добрую половину пути и увидели Фэт-Фрумоса на горизонте. Одна фея, что постарше, заговорила нежным голосом:

Лист пиона резной, Гордый парень, постой, Ты постой, оглянись, К нареченной обернись.

Замедлил он шаг, обернулся назад, чтоб посмотреть, кто идет за ним. Только оглянулся — фрр! фрр!-два крылышка вмиг вылетели из-за пазухи и молнией взметнулись к одной из дев, превратив ее, как в сказке, в птицу, которая легко поднялась в небо. Фэт-Фрумос понял колдовство песни, опустил голову, стянул потуже рубаху у ворота и, решив больше не оборачиваться, пошел дальше. Да недолго прошел: другая дева затянула печальную песню:

Лист чамбера золотой, Паренек молодой, Что в лес наш пришел, Мой покой увел.

Эту песню мою

Для тебя я пою.

Ты иди — не торопись

Да в пути задержись,

Чтоб цветам цвести,

Чтоб любви расти,

Чтоб не чахнуть мне

В злой печали-тоске… и пела она так нежно, так задушевно, что:

Листья в лесу шепталли…..

И родники прояснялись,

Солнце свой бег замедляло –

Алмазы в цветах зажигало.

Фэт-Фрумос оглядывается, и дева не умолкает:

Лист пиона красный,

Что делать, не знаю.

Видно,я напрасно

Слезы лью, страдаю.

Песня все приближалась и такоколдовала Фэт-Фрумоса, что он едва переставлял ноги.

Не зря же говорится: дереву судьбой назначено давать плоды, а песне — зажигать сердца людей.

Повернул он голову назад, и вторая пара крыльев-Фрр! — вылетела у него из-за пазухи, и пока на ресницы его навертывалась слеза, дева-птица была уже далеко в синеве небес.

Стоит Фэт-Фрумос с широко раскрытыми глазами, на сердце горечь, обида в душе не помещается. Подумал молодец, что третью пару крыльев уже ни за что не упустит.

Тронулся он снова в путь, слезы льет, траву ими орошает. Как прошел долину, запела и третья дева, чаруя своим голосом все вокруг,- так что даже травы заколыхались в такт этой песне, и каждая почка тотчас распускалась, и ветки листочками вмиг покрывались. Лилась песня плавно, как родниковая вода из подножья холма:

Лист ореха, лист зеленый,

Соком жизни напоенный,

Знаешь ты лишь,как тяжка

И горька моя судьба.

Я в тоске,но не по дому,

А по страннику чужому,

Что пришел из дальних мест

Отдохнуть в волшебный лес.

Идет молодец, идет — остерегается, а песня девы льетсяс еще большей страстью:

Сердце, ты устало биться,

Обернися быстрой птицей

И лети к нему, лети

Что есть мочи — догони,

Догони и средь дороги

Упади ему под ноги.

Этой песней, моей болью

Тронь его. зажги любовью…

Горы рушились от силы этой песни, может быть, и сердце молодца не выдержало бы, коли б не поторопился он ступить на порог дома своего и отворить дверь. Едва вошел он в дом, фея замолкла и встала за ним, статная, красивая, с улыбкой на устах. Поклонилась молодцу, протянула ему руку, и была она краше гордой царевны, словно дочерью солнца была: в изломе бровей — блеск солнечных лучей, на шею гибкую, как лфа, надела свои украшенья луна, по платью цветы разлились, с майского поля.


Комментарии к данной записи закрыты.