От Драгоша воеводы начало Молдовы

Как только посланники волохов докинули дворец, король Венгрии Людовик1 задумался.

«Не хотят эти волохи покоряться, и все тут!» — думал он, внимательно изучая глазами серебряный кубок, в котором красное молдавское вино теряло последние бусинки пены.

От Драгоша воеводы начало Молдовы

От Драгоша воеводы начало Молдовы


На одной стороне кубка, изготовленного в Бае, был тонко выгравирован виноградный куст, богато увешанный гроздьями, и женщина, собирающая виноград в корзину, а на другой — лучник, готовый вот-вот выпустить стрелу. На миг Людовику показалось, что лучник целится прямо ему в сердце.

Что он знал о волохах, которые и были, и вроде бы не были в подчинении у Венгрии? Что ему было известно об их далеком прошлом? Мадьярские летописи не очень-то изобиловали историческими сведениями об этом народе, И объяснялось это просто: венгры появились на этих землях намного позже, в эпоху великого переселения народов, тогда как волохи были оседлыми — исконные хозяева земель, унаследованных еще от своих гето-дакских предков. Эта ветвь образовала в Европе своеобразный этнический остров, через который сначала прокатилась захватническая волна римлян, затем — вал кочевников, еще позже — татаро-монголы… Как ни трудно было Людовику признать это, но легендарная Дакия, первое государство предков волохов, предвосхитила не только мадьярское государство, но и другие европейские государственные образования. Он знал о том из источников, переведенных с греческого и латинского. «Рим изменил их язык, но душа их из древней Дакии тянется, иначе как бы они могли объяснить, что не являются папистами, размышлял король, потягивая вино из кубка, привезённого в дар волошскими посланниками в мехах из Марамуреша…

Это был как бы поклон от Драгоша, воеводы волохов, которому предстояло стать хозяином земли, еще носившей условное название — Страна волохов,— только через несколько лет назовется она Молдовой. Хотя, по правде говоря, бояре и рэзеши соседних земель давно называли себя кто мунтянами, кто трансильванцами, кто врынчанами, а кто молдаванами. Но когда они встречались, то чтобы ясно было, что все они — одной ветви, называли себя румынами, подчеркивая тем самым свое романское происхождение…

Людовик поставил кубок на стол, повертел его. И только теперь гравюра привела его в изумление.

Он понял: есть большой смысл в том, что изобразил мастер. И не случайно Драгош-Водэ прислал кубок ему в подарок. Гравюра должна была поведать королю то, чего не смели высказать вслух посланники: дескать, мы полны решимости защищать нашу землю и свободу с оружием в руках, но готовы делиться своим изобилием с настоящими друзьями.

Король Людовик знал (лазутчики давно донесли ему), что волохи, особенно Богдан из Марамуреша, замышляют поднять восстание против венгерской короны. Стычки с татарами и поляками ослабили мадьярскую армию. И он, верховный монарх, сознавал, что сейчас не готов к битве с волохами, унаследовавшими от Децебала и Траяна качества, присущие мужественным воинам. Но и выпускать из рук всю власть он не хотел. А так как он был человек лукавый, то решил прибегнуть к дипломатической хитрости: разделить власть с воеводой Драгошем. Выбрал не борьбу, а дружбу.

Вечером в королевском дворце был большой пир. Людовик торжественно поднял кубок, тот самый, что подарили ему волохи, и произнес тост:

— За здоровье воеводы Драгоша, который отныне будет представлять венгерскую корону на северо-востоке Страны волошской. Позже на месте этих областей было основано независимое Молдавское феодальное государство.

Сопровождавшие Драгоша посланники, да и сам он, чувствовали, как вино застревает в горле комом.

Став наместником короля,— а это был высший ранг в венгерской военной иерархии,— Драгош-Водэ добился в 1351 году лишь половинчатой свободы для своего народа, хотя и появилась у него возможность расширять свои владения к востоку и югу, на исконных землях. Единственным его утешением, бальзамом для его души, было то, что первый шаг к независимости все-таки сделан.

— Иногда год не приносит того, что может принести час,— ответил воевода короля Людовика I на тост, Ответил по-молдавски, хотя хорошо знал и венгерский язык: то ли не сумел найти подходящее мадьярское выражение, то ли не захотел произнести на языке верховной короны изречение, содержащее столь глубокую мысль.

Сопровождавшие его молдаване одобрительно посмотрели на него. Король же — он тотчас поперхнулся глотком вина, закашлялся — казалось, понял и без перевода слова Драгоша.

До завоевания Молдавским феодальным государством независимости в 1359 году оставалось еще восемь лет. Но после того случая, который передавался из уст в уста, как легенда, стала ясна историческая истина — эта независимость пошла от мара-мурешца Драгоша-Водэ.


Комментарии к данной записи закрыты.